Анализ я-концептов и я-метафор в содержании индивидуальных нарративов субъекта



Скачать 396.65 Kb.
страница1/3
Дата02.03.2018
Размер396.65 Kb.
  1   2   3

АНАЛИЗ Я-КОНЦЕПТОВ И Я-МЕТАФОР

В СОДЕРЖАНИИ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ НАРРАТИВОВ СУБЪЕКТА1

(Прикладная психология: достижения и перспективы / Под ред. Л.А.Мирской, Т.Ю.Синченко, В.Г.Ромека. - Ростов-на-Дону: Фолиант, 2004. - С.50-79.)

Мечта - это вторая жизнь.

Нерваль

Развиваясь как личность, человек во внутреннем плане сознания строит систему концептов – концепто- или семиосферу. Как писал Н.И.Жинкин, концепты составляют предметно-изобразительный код сознания, имея множество вариантов выражения, в том числе словесного [2]. Они присутствуют во внутреннем плане сознания как некие ключевые знаково-символические образования, составляя его смысловую ткань. Вероятно, концепты образуют наиболее глубокий уровень сознания и могут быть метафорически соотнесены с узлами категориальной, признаковой "решётки", через которую реальность, преломленная процессами социализации, проникает в индивидуальное сознание (собственно, социализация и предполагает выстраивание такой признаковой решётки). Опираясь на работы В.В.Карасика [3, 4], С.Х.Ляпина [6], Г.Г.Слышкина [4], мы определяем концепты как индивидуализированные гиперсмысловые паттерны, имеющие социопсихическую природу, обладающие ценностной значимостью, многомерностью объективации и функцией текстопорождения .

Концепты строятся вокруг "сильных", то есть наполненных бытийным и личностным смыслом и ценностно акцентуированных моментов существования самого субъекта [3, 4] и, может быть, этим они отличаются от понятий, которые воплощают собой безличное социальное знание о фрагментах реальности и могут не иметь прямого отношения ни к самому субъекту, ни к его взаимодействию с миром. Формирование концептов определяется рядом факторов, среди которых важнейшими являются освоение языка и рефлексия как осознание определённых моментов своей жизни как значимых, ключевых для самопостроения и жизнетворчества. Чем разнообразнее жизненная среда и выше активность в ней субъекта, тем более богатой и разветвлённой будет система его концептов.

Наряду с другими, в сознании любого субъекта существуют концепты, описывающие субъекту его самого, то есть система Я-концептов и Я-метафор, имеющих отношений к данному человеку в контексте человеческого вообще. К проблеме представленности самого себя во внутреннем плане сознания исследователи подступаются давно, и основным препятствием на пути самопознания является сложность самообъективирования, отчуждения от себя изучаемых свойств и характеристик в качестве предмета анализа. Индивидуальные Я-концепты описывают субъекту его самого не только для других – в терминах, усвоенных им из культуры для фиксации общих представлений о себе, но в большей степени для самого себя – в понятиях и образах, фиксирующих его подлинное "Я", часто не предназначенное для экстериоризации и существующее только "для внутреннего пользования".

Любой субъект оперирует в автокоммуникации разнообразными внутренними образно-понятийными единицами, отражающими как некоторые существенные, объективно подтверждённые мнениями и оценками извне, характеристики "Я", так и совершенно фантастические метафоры, воспринимаемые субъектом как имеющие непосредственное отношение к нему (у наших обследуемых мы встречали разнообразнейшие метафорические конструкции, например: "Я-дитя-радость", "Я-муравей", "Я-иероглиф", "Я-фарфоровый слоник", "Я-туманность Андромеды", "Я-Бермудский треугольник", "Я-жёлтый цвет Ван Гога" "Я-колибри", "Я-суповая кастрюля", "Я-точка Омега", "Я-океаническая глубина", "Я-игла времени" и пр.).

Мы воспользовались известной схемой М. Розенберга, чтобы попытаться смоделировать содержание индивидуальной Я-концептосферы субъекта. Прежде всего, её составляет уровень "Я-настоящего", представленный многочисленными неспециализированными концептами "для повседневного пользования", которые объективируют "Я" для самого себя в данный конкретный момент путём гипотетической "остановки" текучести и изменчивости "потока сознания" – это своеобразное "нахождение себя в себе" здесь-и-теперь. Для этого уровня существует множество Я-концептов со стабильными ядрами (устойчивыми элементами концепта, в нашем случае – представлениями о себе типа "Я-телесный", "Я-бодрствующий", "Я-здоровый/больной", "Я-сытый/голодный", "Я-думающий", "Я-бегущий", "Я-пишущий" и пр.) и постоянно пополняющейся и обновляющейся периферией (динамической частью любого концепта), свидетельствующими о реальном функционировании субъекта в среде.

Обобщение многократно повторяющейся совокупности "Я-настоящих", актуализирующихся в ситуациях общения, деятельности и т.д., и сопоставление их с оценками и мнениями извне позволяет субъекту отстраивать уровень "Я-реального" как совокупности развивающихся представлений о себе – это наиболее устойчивый продукт социализации (его составляют известные концепты типа "Я-мужчина/женщина", "Я-взрослый/ребёнок, "Я-мать", "Я-жена", "Я-профессионал", "Я-честный", "Я-умный", "Я-счастливый" и т.п.).

Концепты уровня "динамического Я" достаточно конкретны и проработаны. Они выполняют своеобразную регулятивную функцию, отслеживая результативность движения субъекта в направлении тех образно представленных изменений, какие ему нужны, чтобы перейти из наличного состояния в желаемое иное в пределах обозримого времени с учётом реальных действий в направлении поставленных целей (например, "Я-старшеклассник → Я-сдающий выпускные экзамены → Я-посещающий подготовительные курсы → Я-абитуриент → Я-первокурсник → Я-студент"). Таких динамичных образов ближайшего будущего и обслуживающих их "сцепок" концептов у любого человека много в силу его полифункционирования в среде и многообразия достигаемых целей.

Уровень "будущих (возможных) Я" представляют концепты, отражающие то, каким, как кажется субъекту, он может стать в дальнейшем, разиваясь в пределах определённой логики, за пределами непосредственно представляемых целей – и это не обязательно положительный и не обязательно проработанный образ. Например, подросток представляет себя "крутым профи", "человеком, добившимся успеха в жизни", "богатым", "женатым", "умным", "совершившим подвиг" и т. п., но концепты, поддерживающие его, ближе к соответствующим культурным клише или стандартизированным в культуре образным шаблонам, чем к образам, наполненным бытийным содержанием, отражающим собственный опыт субъекта.

Уровень "идеализированных Я" по сравнению с предыдущими имеет более виртуальную природу, поскольку отражает некоторые субъективные представления человека о себе, сложившиеся в автовосприятии, внушенные ему в процессе социогенеза в ограниченном микросоциуме семьи и близком социальном окружении, но подтвердённые лишь индивидуальной верой в наличие определённых характеристик, а также пристрастно отобранным и ограниченным опытом функционирования в этих ограниченных микрокультурных средах и даже вообще единичными фактами автобиографического опыта. За пределами этих контекстов субъект может восприниматься совершенно иначе, но не рефлексировать этого. Думается, что именно для этой подсистемы Я-концептов более всего необходимы механизмы психологической защиты. Осознание расхождения, столкновения концептов идеализированных "Я" ("Я-умный", "Я-красивый", "Я-честный" и т. п.) с мнениями и оценками извне (переживаемыми на уровне "реального Я" и "настоящих Я") становятся причиной трудно изживаемых внутриличностных конфликтов, которые приводят не только к обновлению периферии концепта, но – в особо значимых случаях – к смене и инверсии его ядра.

Уровень "изображаемых Я" – это, в известном смысле, уровень игры, компенсаторный уровень образов и масок, которые индивид вырабатывает для презентации себя другим, часто для того, чтобы скрыть за ними свою подлинность, отрицательные или болезненные черты, слабости своего "реального Я" и т. д. Для него, как думается, требуется достаточно развитое воображение, поэтому если предшествующие уровни можно отследить в ситуации консультирования практически у всех людей, то правдоподобность "изображаемых Я" и, следовательно, успешная актуализация этого уровня максимально зависит от индивидуальных особенностей субъекта. Фактически, субъект пытается освоить и транслировать на социальное окружение некоторые знаемые и насыщенные индивидуальным смыслом концепты собственными телесными, психологическими, вербальными системами, чтобы оно воспринимало его таким, как ему этого бы хотелось, в ряде случаев даже в ущерб собственной подлинности (поскольку в изображаемые "Я" субъект иногда начинает верить как в реальные). Уровень "изображаемых Я" тесно связан с предыдущими, но функции его иные – он даёт возможность субъекту примерять на себя разные обличья (и с той или иной степенью успешности опробовать производимое впечатление на внешнем окружении), обогащая тем самым собственную подлинность. В принципе, субъект имеет шансы не только убедить окружающих в наличии у него изображаемых характристик, но и самоизмениться под их влиянием.

Уровень "фантастических Я" и "Я-метафор", который практически не изучен в психологии и интересен нам больше других, отражает то, каким, вероятно, субъект мог бы быть "не в этой жизни", исходя из знаемых, усвоенных из большой культуры и социума образцов поведения, ценностей, моральных норм и т. д. – такие структуры тоже многочисленны и усложняются с нарастанием когнитивной сложности и развитием рефлексивных способностей субъекта. Разнообразие и модальность этих образов характеризует самобытный внутренний мир человека; они многочисленными нитями связаны с особенностями его личности, жизненным и автобиографическим опытом и реальным взаимодействием с другими людьми. "Фантастические Я" существуют в индивидуальном самосознании субъекта как его собственные ипостаси и потенции и очень редко объективируются в силу того, что принадлежат к экзистенциальному уровню человеческого бытия, который практически никогда не может быть полностью отчужден и представлен как объект рассмотрения и анализа.

Опыт консультирования взрослых привёл нас к необходимости обратиться к анализу "изображаемых Я" и "Я-метафор" [7, 8], но даже в большей степени – "фантастических Я", определив последние как Я-концепты, представляющие субъекту самого себя таким, каким он никогда не сможет быть в реальности. Собственно, именно поэтому "Я-фантастические" предназначены в основном для внутреннего пользования и практически не покидают границ самосознания, обладая свёрнутыми, понятными лишь самому субъекту чертами, хотя могут объективироваться в творческих актах и продуктах. Чаще всего их содержание может быть выявлено только проективно или добровольно передано самим субъектом другому, например, в ситуации психологического консультирования.

Достаточно случайно столкнувшись в опыте консультирования с "выдуманными жизнями" отдельных клиентов более десяти лет назад, мы отметили, что фантастические Я-концепты присутствуют во внутреннем плане сознания не изолированно, а в некотором нарративном контексте, для которого мы предложили название "легенды о себе" [7, 8], а позже отнесли их к элементам построения индивидуальной мифологии субъекта. В дальнейшем мы неоднократно встречали этот феномен у здоровых, профессионально реализованных, когнитивно сложных, рефлексирующих взрослых людей, но имеющих глубоко скрытые, а часто и вовсе неосознаваемые личностные проблемы (часто связанные с чувством самонедостаточности, одиночеством, неудовлетворёнными притязаниями на признание и пр.). Для иллюстрации рассматриваемого феномена приведём несколько фрагментов клиентских текстов подобного рода.

1. "Вы знаете, ну, мне так легче становится, что ли… Я всегда много читала, поэтому мне очень легко представлять себя на месте героев. Я, даже когда просто читаю, как будто бы кино смотрю… Так всё… оживает, двигается, само живёт во мне, и даже потом, когда книга кончается, я легко могу продолжать смотреть своё кино. И почему-то некоторые книги запали в душу. Я даже и объяснить не могу, почему именно эти, а не другие… Может быть, они вообще не шедевры, я имею в виду, не лучшие книги из всего, что я читала. Вы удивитесь, но некоторые из них про Сибирь, про коллективизацию, про купеческий или мещанский быт, про революцию, знаете, что-то типа Горького, Шолохова или Иванова… Какие-нибудь "Дело Артамоновых", "Тихий Дон" или там "Тени исчезают в полдень"… И вот огда я не могу уснуть или просто в дороге, в поезде, я просто включаю своё кино. И я даже знаю, на каком месте я-таки засну. Вот я много лет "ставлю" сама себе фильм - некоторые сцены "снимаю" по сто раз, детали добавляю, сюжет переписываю, как душа захочет - за много лет поизменяла много! И это всё про то, например, как я в наймичках у богатого купца, где-то то ли в Сибири, то ли на Кубани… Ну вот, даже не могу точно объяснить… Вижу господскую усадьбу, строения, дерево, под которым беседка. Понимаете, это даже и не важно… Важна атмосфера, какие-то детали быта, дух времени… Знаете, если верно, что люди живут несколькими жизнями, то я, наверное, предыдущую жизнь прожила там, в конце XIX века. И вот я из бедной семьи, не красавица, не Настасья Филипповна какая-нибудь, а вот такая, как я сейчас… И вот, отец отдал в услужение. Хозяин - купец, не злой, вдовый, много работает, богатый, но не жадный, широкой души, со своеобразным благородством, подвижник, за Отечество радетель. Такой типичный купеческий персонаж - с бородой, в картузе, в жилетке… У него взрослый сын. И вот сын-то, Фёдор, за мной ухаживает, причём серьезно, и любит страстно. А я, будто бы, люблю другого, бедняка… Ну вот, пытаюсь вам рассказать, и как-то все глупо получается, именно что на плохую книгу похожее, а у меня все интересно, романтично выходит… И вот там у меня все намешано - и сельские посиделки, и танцы, ну вот знаете, как мужики раньше плясали, страстно, по-дикому, и в церкви молебен, и бельё я полощу с мостков, и на ярмарке на карусели катаюсь, и хлеб пеку в русской печи. И, вот еще, хозяин коней разводит и продаёт на племя. Ну, собственно, сама все режиссирую, как будто роман-эпопею пишу, могу вам рассказать отдельные "главы" или "эпизоды", но когда рассказываешь, так связно не выходит… И самое главное в этом - атмосфера… воссоздать дух другой…" (Марина В., 29 лет).

2. "У меня вполне обычная жизнь, даже монотонная: как у всех, работа, семья, дом, дача, машина… Но я редко чувствую себя одинокой или обделенной в жизни, потому что в своих фантазиях могу представлять себе любую жизнь, как бы примерить её на себя. Сколько себя помню, я всегда себя кем-то воображала, и у меня в голове много всяких придуманных историй, в основном, на основе книг и фильмов, но и самостоятельно придуманных тоже. Самое частое, что я себе представляю – это такая смесь из "Парижских тайн", "Манон Леско", "Трёх мушкетеров", "Анжелики". Да мне это и проще всего представлять, я с детства увлекалась историей, особенно медиевистикой. И вот я представляю себе, как я живу в большой семье в старинном замке, как занимаюсь сельским трудом, лью свечи, развлекаюсь соколиной охотой, тку и вышиваю, устраиваю бал, а ещё аптекарское и парикмахерское дело осваиваю, да ещё всякие куртуазные штучки… Знаете, я конечно потом, после книг уже, взрослой, во Франции и в Германии была в этих старинных замках, поэтому представляю себе и интерьеры, и утварь, и одежду того времени, например, знаю, как одежду кроили и шили, знаю, по каким рецептам готовили, как музыку играли, в какие карточные игры резались, как ставили представления в домашних театрах, как ригодон танцевали… И сцены получаются очень жизненные, как внутренний театр – я просто живу в этот момент в том времени…" (Светлана С., 36 лет).

3. "Я не смогу это толком объяснить… Это как будто входишь вовнутрь картины или вовнутрь текста книги, и там всё сразу оживает, как будто тебя и ждёт - дождь идёт, половицы скрипят, я физически ощущаю хруст ломаемого багета, запах кофе, слышу шум экипажев за окном, вижу решётки французских балкончиков, пыльные портьеры в моей мансарде… У всей этой жизни запах нездешний, но мне он почему-то очень родной, как будто бы я оттуда, из того времени и места… И я там свой, как будто это мне родное. Не помню, когда всё это в первый раз началось, то есть когда эти картинки во мне оживать стали, но со временем мне это стало нравиться, у меня их стало много. Знаете, как будто мне дали только набор иллюстраций к большому роману, а роман я должен писать сам. Я этот роман как бы из себя создаю – не сочиняю, а вот именно так, как будто бы он во мне уже есть, а я его только пересказываю, как вспомню. Причём весь я его не знаю, он всё время рассказывается немного по- другому. Дело не в том, чтобы я что-то специально придумывал – сценки как будто сами внутри меня стали разворачиваться, как будто они всегда там были. Я так отчётливо всё понимаю и чувствую, а ведь всего этого никогда не видел. Вот во мне целый роман, совсем другая жизнь, где я живу в богемном Париже, в мансарде, общаюсь с Писарро, Моне, Дега, хотя сам я плохой художник, а в жизни вообще кисти в руках не держал. Совершенно отчётливо чувствую запахи краски, движение кисти по холсту… Я всегда могу себя этим занять, когда надо отвлечься" (Вячеслав Р., 42 года).

4. "Только не подумайте, что я какой-нибудь несостоявшийся писатель- плагиатор или самодеятельный артист без сцены. Мне зрители-то вообще не нужны, это – для себя, личное. Когда дела замучили, устал или дорога дальняя, а не спится (я вообще в поездах плохо сплю, а езжу много), я как бы вижу сны наяву. Я не сплю, потому что всё время ощущаю себя кем-то смотрящим кино по своему вкусу и переделывающим его всякий раз, как сюжет зайдёт не туда. Я постоянно развиваю сюжет, придумываю… За много лет он у меня и развился, и сменился сто раз. Вот сейчас я, как Миклухо-Маклай, миссию на острове строю, а до этого я плыл по Амазонке, а раньше золото конкистадоров искал, был рыцарем Круглого стола, Мерлина видел… Думаете – старый дурак от безделья мается, в детстве не наигрался? Может, и так, только мне нравится так играть - знаете, сколько жизней я прожил так? Я и на компьютере играю, но компьютер – это не то, это чужие фантазии. А эти – мои. И главное – всё это мне родное, как будто в памяти хранится, а я просто вспоминаю и знаю, что оно имеет отношение ко мне, что все эти люди – мои вторые Я, Я из другой жизни, хотя ни во что такое я не верю. Я сам иногда думаю, почему мне это кажется близким, а не какой-нибудь колхоз или война. Но про своё я вижу все детали, кожей ощущаю атмосферу, как будто я там нахожусь. Вот могу вам так это рассказать, что вы поймёте – я как будто из того времени и места. Может, в меня когда-то залетела чужая душа… А где же тогда моя?" (Сергей О., 51 год).

Начав собирать и анализировать такие тексты, первоначально мы отнесли их к области мечтаний, к спонтанно найденным клиентами способам совладания с внутренней проблемой, интуитивно нащупанным средством самотерапии (компенсаторным грёзам), но более серьёзный анализ позволил предположить, что с помощью "легенд о себе" субъект чётче и тоньше познавал и принимал себя, как бы добавлял себе значимости, устойчивости, необходимых смыслов в тех областях, которые сам по той или иной причине считал важными, выдвигал версию самооправдания для тех жизненных эпизодов, которых стыдился или считал недостаточно весомыми, вносил необходимую эмоциональность в собственный монотонный обиход и т. д. Другими словами, мы отметили, что субъект с помощью "Я-фантазий" удачно заполнял собственные экзистенциальные вакуумы и лакуны представлений о себе, своём предназначении, судьбе [7]. "Легенды о себе" – это своеобразные и глубоко интимные, сокровенные игры с самим собой, способствующие самопознанию и самопринятию.

Для анализа индивидуальных нарративов и содержащихся в них Я-концептов и Я-метафор мы сформулировали портативный опросник из ряда открытых вопросов-заданий, которые применяем в индивидуальном консультировании в течение нескольких лет. Порой он приносит обширный и оригинальный материал для анализа индивидуальной Я-семантики клиента, данной в его самоописании. Приведём некоторые обобщённые результаты применения наших заданий.




Каталог: texts
texts -> «главная книга», 2012, №10, дата выхода номера
texts -> Лукина М. М., Фомичева И. Д
texts -> Управление маркетингом
texts -> Международный центр финансово-экономического развития
texts -> Методические рекомендации по организации и ведению эколого-просветительской деятельности в государственных природных заповедниках и национальных парках
texts -> Анализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©rekref.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница