Мирча Элиаде



страница41/66
Дата23.07.2018
Размер5.1 Mb.
1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   ...   66
ЙОГА И АЛХИМИЯ

ЛЕГЕНДЫ О ЙОГИНАХ-АЛХИМИКАХ

Целью тантрической ваджраяны являлось получение несокрушимого "алмазного тела", не подверженного становлению. Хатха-йога укрепляла тело, дабы подготовить его для окончательного превращения и сделать достойным "сосудом бессмертия". Как мы только что видели, тантрические процессы происходили на уровне тонкого тела, которое отождествлялось и со Вселенной, и с пантеоном богов; это тело уже в какой-то степени было божественным. Существенно, что от ученика требовалось созерцать распад и сотворение миров, а в конце концов пережить внутри себя самого "смерть" (т. е. распад) и "возрождение" (воссоздание) как Вселенной, так и своего тонкого тела. Этот процесс распада и воссоздания соответствует solve et coagula (растворение и сгущение) западной алхимии. Как и алхимик, йогин вызывает изменения в "субстанции"; в Индии же "субстанция" - плод творчества пракрити или Шакти (или майи, космического чародейства). Следовательно, тантрическая йога неизбежно открывала путь соотнесению с алхимией. С одной стороны, овладев секретами Шакти, йогин способен имитировать ее изменения, и трансмутация низших металлов в золото довольно скоро включается в список традиционных сиддхи; с другой, "алмазное тело" ваджраянистов, сиддхадеха хатха-йогинов, весьма напоминает "тело славы" алхимиков Запада; адепт осуществляет трансмутацию плоти, создает божественное тело (дивьядеха), "тело мудрости" (джнянадеха), достойное вместилище для того, кто "освобожден в этой жизни" (дживанмукта). Общность йоги и алхимии ощущали не только первые иностранцы, посещавшие Индию, но и сами индийцы, которые создали целые циклы сказаний о йогинах-алхимиках, обогатив темами эликсира бессмертия и трансмутации металлов мифологический образ йогина-волшебника. Прежде чем мы будем разбирать сами алхимические трактаты, уместно привести некоторые наблюдения путешественников и отдельные легенды о знаменитых алхимиках. Как это часто бывает, миф, являясь более красноречивым, чем сама историческая реальность, помогает нам понять значение какого-либо события лучше, чем документы, зафиксировавшие это событие. Марко Поло, описывая chugchi (йогинов), которые "живут по 150 - 200 лет", пишет: "Эти люди используют очень странный напиток: они смешивают дозу серебра и дозу ртути и пйют эту микстуру дважды в месяц. По их словам, это приносит долгую жизнь; и такое питье они принимают сызмала". Поло, скорее всего, не придавал большого значения йогинам-алхИмикам. А вот Франсуа Верньер, наблюдавший различные группы индийских аскетов, напротив, написал о них ряд проникновенных страниц, которые вплоть до начала XIX века оставались главным источником информации по йогинам и факирам. Он сумел заметить алхимические познания йогинов: "Есть и другие... весьма странные люди: они почти все время скитаются с места на место; они высмеивают все, с чем ни встретятся, ни о чем не беспокоятся. Это люди, владеющие тайнами; они, говорят, даже знают, как создать золото и приготовить ртуть - причем могут сделать это столь умело, что одно-два зернышка смеси, принятой утром, сохраняют тело в совершенном здравии и укрепляют желудок настолько, что тот прекрасно переваривает пищу и всегда находится в отличном состоянии". Представление о том, что индийские аскеты знали секрет обретения долголетия с помощью снадобий встречается и у мусульманских историков: "Я читал в одной книге, что некоторые туркестанские владыки отправляли послов к ца,рям Индии со следующей миссией: передать, что они, владыки, были наслышаны о том, что в Индии можно легко достать снадобья, которые обладают способностью продлевать человеческую жизнь; используя их, цари Индии достигают весьма преклонного возраста... и правители туркестанские просили прислать, если можно, что-нибудь из этих снадобий, а также сведения о том методе, посредством которого Раис сохраняет свое здоровье так долго". Согласно эмиру Хосрову, индийцы обретали долгую жизнь также и с помощью пранаямы: "Используя свое искусство, [брахманисты] могут добыть долголетие путем уменьшения количества выдохов, которое требуется обычно в течение дня. Один джоги, который смог задержать дыхание подобным образом... прожил до трехсот лет". Тот же автор приводит еще одно сообщение о йогинах: "Они могут также предсказать будущие события по дыханию из ноздрей, т. е. по тому, насколько открыто правое или левое отверстие. Они способны также вздуть тело другого человека своим дыханием. В горах на границах Кашмира много встречается подобных людей... Еще они умеют летать подобно птицам, хотя это кажется совершенно невероятным. Они умеют также, помазав сурьмой глаза, делаться невидимыми по своему желанию. В это могут поверить только те, кто видел это своими собственными глазами". Здесь можно узнать большинство йогических сверхспособностей, в первую очередь способность "летать по воздуху". Походя заметим, что это сиддхи в конце концов перешло и в алхимическую литературу. Индийские сочинения пестрят упоминаниями о йогинах-алхимиках. "Когда-то, еще в детстве, я наблюдал, - говорит джайнский аскет Хемачандра своему наставнику Девачандре - как медная глыба, обрызганная соком какого-то растения... была нагрета согласно вашим указаниям и превратилась в золото. Расскажи нам, как называется это растение, каковы его отличительные признаки и качества". Однако основной фигурой, вокруг которой группируются алхимические легенды, является знаменитый Нагарджуна. Конечно, этот легендарный персонаж, упомянутый и Сомадевой (XI в.) в "Катхасаритсагаре" ("Океане сказаний"), и Мерутунгой в "Прабандхачинтамани", имеет мало общего с блестящим мыслителем мадхьямики; например, ему приписывалось создание чуть ли не всего корпуса тантрической, алхимической и магической литературы. Тем не менее важно подчеркнуть, до какой степени в идеальном образе Нагарджуны (единственном, пожалуй, образе, который настолько сильно повлиял на народное сознание) тантризм и магия переплелись с алхимией. В "Катхасаритсагаре" мы читаем, что Нагарджуна, министр Чираюса, сумел приготовить эликсир, но Индра велел ему никому не сообщать об этом. Понятно, что Сомадева, как истый брахманист, был обязан поддерживать первенство Индры даже над таким могущественным чародеем, как Нагарджуна. В "Прабандхачинтамани" говорится, что Нагарджуна изготавливает эликсир, позволяющий летать по воздуху. Согласно другим легендам, когда стране угрожал голод, он сделал золото и обменял его на зерно, привезенное из дальних стран. Позже мы еще будем иметь возможность вернуться к Нагарджуне. А пока стоит отметить, что вера в способность йогинов превращать металлы все еще жива в Индии. Так, Расселл и Вильям Крук встречали йогинов, которые утверждали, что могли трансмутировать медь в золото; эти йогины говорили, что получили эту способность от одного из учителей, жившего при султане Илтутмыше (или Илтамше). И Оумэн тоже рассказывает о некоем садху-алхимике. Позже мы увидим, что, во-первых, алхимические способности связывались в Индии, как правило, с именами 84 тантрических сиддхов, а во-вторых, процесс сращивания алхимии с тантрической йогой и магией наблюдается и в других странах.

ТАНТРИЗМ, ХАТХА-ЙОГА И АЛХИМИЯ



В своем описании Индии Аль-Бируни особенно подчеркивает связь алхимии с продлением жизни и сохранением молодости. "У них есть очень своеобразная наука, напоминающая алхимию. Они называют еерасаяна, от слова раса, т. е. золото. Расаяна состоит в выполнении определенных операций с препаратами и сложными снадобьями, изготовленными в основном из растений. Благодаря принципам расаяны у безнадежно больных восстанавливается здоровье, к увядающим старцам возвращается молодость, так что они становятся такими же, какими были в период полового созревания; белые волосы вновь чернеют, появляется острота чувств, юношеская подвижность, восстанавливается потенция, и жизнь человека в этом мире продлевается на весьма долгий срок. А почему и нет? Разве не говорили мы уже об авторитетном мнении Патанджали о том, что одним из методов, ведущих к освобождению, является расаяна?". И в самом деле, Вьяса и Вачаспатимишра, комментируя сутру Патанджали (ЙС, IV, 1), в которой упоминаются снадобья (аушаддхи) как одно из средств достижения "совершенств", истолковывают аушаддхи как эликсир долголетия, полученный с помощью расаяны. Некоторые востоковеды (А. Б. Кейт, Людерс) и большинство историков науки (Дж. Руска, Стэплтон, Р. Мюллер, Э. фон Липпманн) полагали, что алхимию завезли в Индию арабы; они (востоковеды) особенно подчеркивали алхимическую важность ртути и ее сравнительно позднее упоминание в текстах. Однако о ртути говорится уже в манускрипте Бауэрa (IV в. н. э.) и даже, возможно, в "Артхашастре" (III в. до н. э.), причем всегда в связи с алхимией. Кроме того, некоторые буддийские сочинения свидетельствуют об алхимии задолго до влияния арабской культуры. Аватамсака-сутра, которая может быть датирована приблизительно между 150 и 350 гг. н. э. (на китайский ее перевел Шикшананда в 695 - 99 гг.) утверждает: "Есть жидкое снадобье, называется оно хатака. Один лян ее [около 30 граммов] превратит тысячу лянов бронзы в чистое золото". Махапраджняпарамитопадеша (переведенная Кумарадживой в 402 - 05 гг.) выражается еще более открыто: "С помощью снадобий и заклинаний можно превратить бронзу в золото. Искусно используя препараты, можно превратить серебро в золото, а золото в серебро" . Это не единственные тексты, но мы не станем приводить их все и ограничимся выдержкой из Махапраджняпарамиташастры, важном трактате, приписываемом Нагарджуне и переведенном на китайский Кумарадживой (который жил в 344 - 413 гг. н. э., т. е. за добрых три столетия до расцвета арабской алхимии, связанного с именем Джабира ибн-Хаййяна, ок. 760 г. н. э.). В списке "метаморфоз" (нирмана) Нагарджуна говорит о большом количестве сверхспособностей (уменьшение до размеров атома, увеличение до размеров Вселенной и т. д., прохождение сквозь каменные стены, хождение по воздуху, дотрагивание рукой до Солнца и Луны), которые заканчиваются умением трансформировать "камень в золото, а золото - в камень". Затем он добавляет: "Есть, кроме того, еще четыревида нирман: 1) в мире желаний (камадхату) можно трансформировать вещество (дравья) посредством лекарственных трав (ошадхи), драгоценных камней и магической искусности; 2) существа, наделенные сверхзнаниями (абхиджня), способны трансформировать материю посредством своей магической силы (риддхибала); 3) асуры, наги, дэвы трансформируют вещество в силу благих следствий (випакабала) своих предыдущих существований; 4) существа, переродившиеся в мире форм (рупадхату), могут трансформировать вещи силой концентрации (самадхибала)". Из этого последнего пункта следует, что трансмутация металлов могла быть осуществлена не только с помощью алхимии и магии, использующих растения или минералы, но и с помощью "силы самадхи", т. е. через йогу. Мы увидим скоро, что подобная традиция засвидетельствована и в других источниках. Можно со всей определенностью говорить о том, что нет никаких доказательств зависимости индийской алхимии от арабской культуры. Напротив, алхимическая теория и практика встречаются у аскетов, т. е. именно в той среде, где исламское влияние (после того как в Индию вторглись мусульмане) равнялось нулю. Алхимия связана с йогой и тантризмом, которые являются древними, общеиндийскими традициями. Мы обнаружим преобладание алхимических тантр в тех регионах, куда вряд ли проникал ислам - в Непале и стране тамилов (где алхимиков величали ситтарами, т. е. сиддхами). Наиболее ясные упоминания алхимии, равно как и огромное количество имен алхимиков-сиддхов, можно найти в литературе и традиции тантризма. Субхашитасанграха придает важную роль ртути; Садханамала (I, 350) трактует расарасаяну как пятое сиддхи. В сочинении сиддхи Чарпати рассказывается об алхимических процессах. "Шива самхита" (III, 54) утверждает, что йогин способен создать золото из любого металла, для чего ему достаточно потереть металл своим калом и мочой; похожая идея есть и в "Йогататтва-упанишаде" (74), в которой, однако, алхимия рассматривается (30) как препятствие на пути совершенствования йогина. Выдающийся тантрический трактат, переведенный с тибетского А. Грюнведелем и озаглавленный им "Рассказы о 84 чародеях", сообщает нам об алхимических практиках сиддхов: так, Карнари получает эликсир из мочи и может трансмутировать медь в серебро, а серебро - в золото; брахман Вьяли пытается произвести золото из серебра и снадобий и т. д.; описывая еще одного тантрического мастера, Вагишваракирти, Таранатха говорит, что тот "изготовил большое количество эликсира жизни и распределил его между людьми, так что, например, старики ста пятидесяти лет от роду и старше вновь становились молодыми". Все эти легенды и аллюзии к тантро-алхимическому симбиозу не оставляют сомнения в сотериологической направленности алхимических операций. Мы встречаем здесь не преддверие химии, не зачатки научных знаний, но духовную практику, которая, оказывая воздействие на "материю", в то же время старалась "совершенствовать дух", привести его к освобождению и независимости. Если оставить в стороне фольклор, который расцвел вокруг алхимиков (как и вообще вокруг всех "магов"), мы поймем связь между алхимиком, работающим над "низменными" металлами с целью трансмутировать их в "золото", и йогином, работающим над самим собой с целью окончательного "извлечения" из темноты, из порабощенной психоментальной жизни свободного и независимого духа, который имеет ту же сущность, что и золото. Ведь для Индии, равно как и для всего остального мира, "золото есть бессмертие". Золото - единственный в своем роде, совершенный, солярный металл, и в этих своих качествах его символика соприкасается с символикой Духа - духовной свободы и независимости. Адепт надеется продлить жизнь на неопределенно долгий срок, поглощая золото. Но, согласно "Расаратнасамуччае", алхимическому трактату, прежде чем поглотить золото, необходимо очиститься и "укрепиться" с помощью ртути. То, что это не имеет отношения к эмпирической науке, к некоей протохимии, достаточно явствует из трактата Мадхавы Сарвадаршанасанграха, точнее, из главы, посвященной расешварадаршане (букв. "науке о ртути"). Освобождение зависит от "крепости человеческого тела"; следовательно, ртуть, которая упрочивает и продлевает жизнь, также является средством освобождения. "Свобода возникает из знания, знание - от изучения, а учиться может лишь человек со здоровым телом". Идеал аскета - получить освобождение "в этой жизни", стать "дживанмуктой". Раса - квинтэссенция Шивы; она также называется парада, потому что помогает "переправиться на другой берег". Она еще называется семенем Хары (Шивы), а абхра (слюда) - менструальной кровью богини (Гаури); вещество, возникшее из их соединения, может сделать человека бессмертным. Это "божественное тело" обрели многие дживанмукты, среди которых Мадхава называет Чарвати, Капилу, Вьяли, Капали, Кандалаяну. Мадхава подчеркивает сотериологическую функцию алхимии. "Наука о ртути не должна рассматриваться как обычное восхваление определенного металла; она является средством быстрого достижения высшей цели, свободы, едва только тело будет освящено". И в Расасиддханте, трактате по алхимии, цитируемом Мадхавой, говорится: "Именно спасение личной души (дживы) провозглашает наука о ртути, о тонкий мыслитель". Отрывок из "Расарнавы" и еще из одного текста, который Мадхава не называет, утверждают, что заслуги, проистекающие от созерцания ртути, равнозначны заслугам от созерцания и поклонения фаллическим символам в Бенаресе или в любом другом священном месте. Как и другие тантрические и хатха-йогические трактаты, "Расарнава" начинается с диалога между Бхайравой (Шивой) и богиней: та спрашивает его о секрете дживанмукти, и Шива отвечает, что это известно не многим, даже не всем богам. Освобождение после смерти является бессмыслицей. Как утверждаетт "Расарнава", можно жить бесконечно долго, если научиться контролировать дыхание (ваю, "ветер жизни") и принимать ртуть. Это очень напоминает йогу натхасиддхов, пытающихся овладеть "ветром жизни" и регулировать выделение сомы; такая техника даже называется сомараса. Есть еще одна группа аскетов, сиддхов сиддхамарги( "чистый путь"), которые выделяют два вида "нетленных тел", а именно тело человека, "освобожденного при жизни" (дживанмукты), и тело парамукты, первое создается в ходе, так сказать, трансмутации майи, оно бессмертно, возвышается над всеми процессами распада, но в конце концов превращается в "тело ясного света", или "божественное тело" (дивьядеха); это второе тело, будучи целиком духовным (чинмайя), вообще не принадлежит материи. В тантрической терминологии эти два нетленных тела называются соответственно байндава и шакта. Как гласят некоторые источники, натхасиддхи также отличали сиддхадеху от дивьядехи. Обобщая, можно сказать, что физико-химические процессы расаяны понимаются как "колесница" для определенных психических и духовных действий1. Алхимический "эликсир" соответствует состоянию "бессмертия", к которому стремится тантрическая йога; подобно тому как ученик трудится непосредственно над своим телом и психоментальной жизнью с целью превратить плоть в "божественное тело" и освободить Дух, так и алхимик работает с материей, пытаясь трансформировать ее в золото, т. е. ускорить и "завершить" процесс ее созревания. Следовательно, существует мистическая связь между "материей" и физико-психическим телом челОвека - что не удивит нас, если мы вспомним соотнесенность человека с космосом, столь важную для тантризма. Стоило только процессу интериоризации привести людей к ожиданию духовных результатов из ритуалов и физиологических действий, как за этим логически последовало представление о том, что подобные результаты могут быть получены и путем интериоризации операций с материей: при определенных состояниях духа становится возможной коммуникация между различными уровнями Вселенной. Алхимик воспринял и продолжил архаическую традицию, засвидетельствованную во многих мифах и в "первобытном" образе жизни, традицию, которая считала, что "материя" не просто одушевлена, но еще и является резервуаром священных энергий. Для алхимика, как и для "первобытного" мага и тантриста, проблема состоит в том, как пробудить эти энергии и овладеть ими. Мир не есть тупая, инертная, "объективная" масса; взору посвященного он раскрывается как живой, как движимый "симпатией". Минералы, металлы и драгоценные камни - не "объекты", имеющие частный экономический интерес, а воплощение вселенских сил и сакрального бытия.

КИТАЙСКАЯ АЛХИМИЯ



Похожие представления мы найдем и в Китае. И здесь алхимия основывалась на традиционных космологических принципах, мифах об эликсире бессмертия и о святых бессмертных (сямь), а также на практиках, преследующих тройственную цель: продление жизни, обретение блаженства и достижение спонтанности духа. Золото и нефрит, уже одним тем, что в них воплощается космический первопринцип ян, способны сохранять тела от разрушения. "Если в девять отверстий тела ввести золото и нефрит, оно будет сохранено от разложения", пишет алхимик Гэ Хун. А Тао Хунцзин (V в.) приводит такие подробности: "Когда разрывают древнюю могилу, и тело умершего выглядит нетленным, то это потому, что и внутри, и снаружи его находится много золота и нефрита. Согласно правилам династии Хань, ванов и гунов хоронили в одеждах, украшенных жемчугом, с нефритовыми шкатулками - и все для того, чтобы уберечь тело от распада". По той же причине сосуды, сделанные из алхимического золота, имеют одно прекрасное качество: они способны вечно продлевать жизнь. Чародей Ли Шао-цзюнь говорит императору ханьской династии У-ди: "Если принести жертвы богу очага (цао), можно вызвать души умерших; вызвав души умерших, можно превратить киноварь в золото, а если из полученного золота сделать посуду для питья и еды, можно продлить жизнь. Продлив жизнь, можно встретиться с небожителями (сянь), живущими на горе Пэнлай, находящейся посреди мира, а если принести там жертву Небу фэн и Земле шань, то будет достигнуто бессмертие". Самый известный китайский алхимик, Баопу-цзы (псевдоним Гэ Хуна, 254 - 334 гг.), говорит: "Если сделать блюда и кубки из алхимического золота, есть и пить из них, то можно прожить долго". Чтобы принести эффект, золото должно быть "приготовлено". "Сделанное" золото лучше натурального золота". Китайцы полагали, что вещества, находящиеся под землей, являются нечистыми и потому нуждаются в "приготовлении", подобно пищевым продуктам, которые готовят для того, чтобы лучше их усвоить (Уэйли, стр. 18). Если уж даже трава цзюй-шэн позволяет человеку жить дольше, Почему бы не рискнуть отведать эликсир? Золото по природе своей не гниет, не распадается; Поэтому оно из всех вещей - самое драгоценное. Когда мастер включает его в свою пищу, То он больше не подвержен умиранию... Когда золотой порошок входит в пять внутренностей, Густой туман рассеивается, подобно тучам, унесенным ветром... Волосы, бывшие дотоле седыми, вновь чернеют; выпавшие зубы вырастают на своих прежних местах. Старый дурень вновь пылает вожделением, как юнец; Старая карга - вновь прекрасная девушка. Тот, чья форма изменяется, кто избежал опасностей жизни, Называется отныне настоящим человеком. Первое историческое свидетельство об алхимии связано с изготовлением золота: в 144 г. до н. э. специальным эдиктом император узаконил публичную казнь для каждого, кто посмел бы подделать золото. Как считает У. Барнс, самые ранние сообщения об алхимии относятся, вероятно, к IV или III вв. до н. э. Дабс полагает, что основателем китайской алхимии был Цзоу Янь, современник Мэн-цзы (IV в. до н. э.). Независимо от того, корректен такой взгляд или нет, важно, что можно различить, с одной стороны, историческое начало и развитие протохимии, а с другой, алхимию как сотериологическую дисциплину; последняя была внутренне связана (и осталась таковой вплоть до XVIII в.) с теми методами и мифами - большей частью даосского происхождения - которые преследовали цели, совершенно отличавшиеся от "делания золота". Золото отождествляли со Срединной Империей (ибо считали, что оно находится в "центре" земли), проводили мистические связи между ним и жу (реальгаром, или серой), желтой ртутью, соотносили с загробной жизнью ("желтыми веснами"). Подобные соотношения представлены в произведении, датированном 122 г. до н. э., а именно в Хуайнанъ-цзы., где можно также найти и свидетельство веры в возможность убыстрения трансформации металлов. Это сочинение, возможно, создано в школе Цзоу Яня, если не самим этим мастером. Вера в естественные превращения металлов известна в Китае очень давно, так же как в Аннаме, Индии и на индийском архипелаге. Тонкинские крестьяне говорят: "Черная бронза - мать золота". Золото естественным путем происходит из бронзы. Но эта природная трансмутация имеет место только в том случае, если бронза пролежит в земле достаточно долгое время. "Так, аннамцы убеждены, что золото, которое находят на рудниках, медленно сформировалось на одном месте в течение веков; и если бы разрыли землю в самом начале его созревания, нашли бы бронзу там, где сейчас золото". Алхимик лишь стимулирует развитие металлов; подобно своему западному коллеге, китайский алхимик вмешивается в деятельность природы, ускоряя ритм времени. Но не следует забывать о том, что трансмутация металлов в золото имеет также и "духовную" сторону: поскольку золото является царственным, "совершенным" металлом, "свободным от нечистоты" , то алхимическая деятельность внутренне направлена на "совершенствование" природы, т. е. в конечном счете на ее независимость, свободу. Созревание металлов в глубинах земли подчиняется тем же временным ритмам, которые "опутывают" человека в его телесном, "падшем" положении; ускорить рост металлов в алхимическом делании - все равно что избавить их от закона времени. Используя соответствующие практики, йогин и тантрист освобождаются от любых темпоральных ограничений и достигают "бессмертия". Вспомним ведийское изречение: золото - это бессмертие. Все это может объяснить, почему алхимические операции всегда мыслились в связи с освобождением от времени. В Китае "приготовление золота", получение "бессмертного снадобья" и "призывание" бессмертных тесно соединены друг с другом. Так, Луань Дай пришел к императору У и заявил, что может представить перед ним эти три чуда, но преуспел только в "материализации" бессмертных. Другая выдающаяся личность, Лю Сян (79 - 8 гг. до н. э.) тоже попытался продемонстрировать "приготовление золота", и тоже безуспешно. Несколькими столетиями спустя Баопуцзы объяснял неудачу Лю Сяна тем, что тот не обладал "истинным лекарством" ("философским камнем") и небыл духовно подготовлен (алхимик должен поститься сто дней, очистить себя благовониями и т. д.). Кроме того, добавляет он, трансмутация не может быть успешно проведена во дворце; необходимо жить в уединении, вдалеке от профанного мира. Книги не отвечают сути дела: то, что можно найти в них, годятся лишь для новичков; все остальное же покрыто тайной и передается учителем только устно. Поиски эликсира часто совпадают и с поиском далеких, таинственных островов, где пребывают бессмертные; чтобы встретиться с бессмертными, требуется преодолеть порядок обусловленности и выйти во вневременной, блаженный мир. Вполне вероятно предположить, что многие экспедиции, стремившиеся обнаружить "волшебные острова", имели следствием географические открытия. Разве не стремление европейцев найти земной рай или острова блаженных послужили отправной точкой для великих географических открытий по ту сторону Атлантики? Тем не менее нельзя забывать о том, что в основе подобных предприятий всегда лежал миф, изначальный образ некоей райской земли, пребывающей в вечности и населенной "совершенными", бессмертными существами (в других культурах это Шветадипа, Остров Блаженных, Авалон и т. д.). Поисками бессмертных с далеких островов вдохновлялись первые императоры династии Цинь (219 г. до н. э.), а также император У (Ханьская династия) в 110 г. до н. э. Ностальгия по чудесной земле, где можно добыть "снадобье бессмертия" продолжала существовать и в средние века, только представление о "волшебных островах посреди Восточного Моря" сменяется мечтами о далеких, но не менее чудесных землях, таких как Индия или Западная Азия. Император Тай-цзун (VII в.) имел при своем дворе брахмана по имени Нараянасвами, которого Ван Сюань-пэ пригласил из Индии в 648 г. Этот алхимик знал искусство продления жизни. В 664 - 65 гг. Гао-пзун послал буддийского монаха Сюань-чжао в Кашмир за индийским чародеем Локадитьей, который, по слухам, обладал эликсиром жизни. В 1222 г. Чингисхан вызвал даосского алхимика Чан-чуня в Самарканд. Спрошенный ханом о том, обладает ли он жизненным эликсиром, Чан-чунь искренне признался: "У меня имеется средство защитить жизнь [талисманы от злотворных влияний], но не эликсир бессмертия". С течением времени даосские авторы начинают различать эзотерическую и экзотерическую алхимию. Пэн Сяо (живший в конце IX в. и в первой половине Х в.), комментируя Цань тун ци, проводит четкое различие между экзотерической алхимией, которая имеет отношение к физическим веществам, и эзотерической, использующей только "души" этих веществ. Впрочем, подобное различение было известно еще Хуэй-сы (515 - 577 гг. н. э.). "Эзотерическая алхимия" ясно просматривается в "Трактате о Драконе и Тигре", написанном Су Дун-по в 1110 г. "Чистые", совершенные металлы отождествляются с различными частями тела; алхимические процессы, вместо того чтобы исполняться в лаборатории, происходят в теле и сознании алхимика. Су Дун-по выражает это так: "Дракон - это ртуть. Он есть семя и кровь. Он исходит из почек и хранится в печени... Тигр - это свинец. Он является хлебом и телесной силой. Он исходит из мозга, а легкие вынашивают его... Когда ум в движении, тогда и дыхание, и сила действуют вместе с ним. Когда почки в работе, тогда семя и кровь тоже действуют". Подобно тому как в Индии алхимия оказалась частью тантрической йоги, так и в Китае она была всегда тесно связана с даосскими практиками. Вот почему ритмическое дыхание, столь важное в даосизме, является частью алхимической дисциплины. Баопу-цзы пишет: "Чтобы понять подлинный смысл дыхания, нужно вдохнуть воздух через нос, затем заткнуть нос двумя пальцами и мысленно считать удары сердца. Когда подсчет дойдет до ста-двухсот сердечных ударов, воздух надо выдохнуть через рот. В этом методе каждому практикующему следует поставить своей целью, чтобы его уши перестали слышать любой звук вдыхаемого или выдыхаемого воздуха. Часто практикуя таким образом, нужно увеличить постепенно счет сердечных ударов во время задержки дыхания... Когда этой ступени достигает старик, он возвращает себе юность".

АЛХИМИЯ КАК ДУХОВНАЯ ДИСЦИПЛИНА



Мы не будем касаться здесь проблемы истоков китайской алхимии: связаны ли они с поиском золота, или "эликсира бессмертия", или искусственной киновари, символический и сакральный характер используемых веществ очевиден. Красный цвет означает жизненный принцип, кровь; киноварь, как полагали, продлевает жизнь, что объясняет и ее присутствие в гробницах еще с незапамятных времен. Необходимо также принять к сведению символику и сакральность металлургии, таинственной техники, использование которой помогало минералам "вызревать", а металлам - "очищаться"; за металлургией следовала алхимия, поскольку она ускоряла "совершенствование" металлов. Возможно, в какой-то период параллельно с алхимией стали развиваться зачаточные формы химии, пока наконец они не превратились в эмпирическую науку, основанную только на наблюдении и эксперименте. Возможно, это и так. Однако нам следует быть очень осторожными и не смешивать эти два типа экспериментирования - алхимическое и протохимическое. Не доказано, что алхимики интересовались химическими феноменами. Описывая алхимиков Александрии, Ф. Шервуд Тэйлор замечает: "Никто из тех, кто использовал, например, серу, не мог не заметить любопытные результаты, к которым приводят ее плавление и последующее кипение в жидкой форме. Тем не менее, хотя сера упоминается сотни раз, нет никаких намеков на какие-либо ее характерные свойства, за исключением общих слов о ее воздействии на металлы. Это столь сильно контрастирует с духом греческой науки классических времен, что мы должны сделать вывод о том, что алхимики интересовались только такими природными феноменами, которые могли помочь им достичь своих целей... Мы не обнаружим в алхимии никаких зачатков науки... Алхимик никогда не использовал научные процедуры". Даже в Европе алхимические идеи просуществовали вплоть до XVIII в. Считалось, что человек может принять участие в деятельности природы. "То, что природа сотворила изначально, мы тоже можем создать, если обратим вспять те процессы, которые она производит. То, что она, возможно, до сих пор осуществляет в своих недрах уже много столетий, мы можем заставить ее завершить за одно мгновение, помогая ей и создавая для нее наилучшие условия. Как мы выращиваем хлеб, так мы выращиваем и металлы. Отношения между йогой и алхимией могут быть поняты лучше, если мы учтем сотериологическую направленность этих двух дисциплин. Обе они проводят опыты на "душе", используя человеческое тело как лабораторию; целью является "очищение", "усовершенствование", окончательная трансмутация. Эта связь между двумя способами экспериментирования - алхимическим и мистическим - тоже встречается повсюду. Как известно, символика аскетического очищения души и символика алхимического поиска теснейшим образом переплетались у ранних суфиев, у таких, например, как Джабир ибн-Хаййян, Сайих Алави и Дхульнун ал-Мишри. Как отмечает Массиньон, "в суфийской литературе было неизбежным сближение и сравнение этих двух великих сфер человеческого опыта - науки и мистицизма, представленных, с одной стороны, фигурой алхимика, ищущего эликсир бессмертия, средство для омоложения, источник вселенской трансмутации, с другой, аскетом, ищущим дух, обитель святости. В Индии тенденция йоги к ассимиляции всех отдельных религиозных практик не пренебрегала никаким опытом, в том числе опытом алхимии. В какие-то моменты между этими двумя духовными дисциплинами возникает осмотическое движение. Обе они противостоят чисто умозрительному пути, чисто метафизическому знанию; обе воздействуют на живую материю с целью ее трансмутации, т. е. изменения ее онтологического статуса; обе стремятся к освобождению от законов времени, ищут возможность "деобусловливания" жизни, чтобы завоевать свободу и счастье: одним словом, они ищут "бессмертие".




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   ...   66


База данных защищена авторским правом ©rekref.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница